Мертвая Академия. Печать Крови  - Сильвия Лайм

Люциан не сказал ни слова. Только льдистые озера глаз вдруг сильнее потемнели.

Он был так близко, что я могла наклониться вперед и коснуться его губами…

Проклятье! Почему я все время об этом думаю?

Дыхание перехватило. Мы смотрели друг на друга, и по лицу Люциана скользнула тень удивления. А потом он вдруг медленно опустил взгляд, который я снова почти физически почувствовала. Сладкая, обжигающая дорожка, от которой подкашивались ноги. На губах, шее, ключицах, груди…

Я задыхалась. Во рту резко пересохло. Пытаясь взять себя в руки, нервно облизала губы.

Радужки цвета надвигающейся бури тут же взметнулись вверх, поймав это движение, словно впитывая его и все сильнее темнея.

Падение в пропасть. Ноги стали ватными. Кончики пальцев покалывало от напряжения.

И вдруг ректор встал. Резко, с шумом отодвинув кресло и быстро обойдя стол, он оказался прямо рядом со мной.

Я выпрямилась ни жива ни мертва — прям то, что нужно для магианы академии некромантии. И медленно посмотрела на него снизу вверх.

На лице Люциана совершенно невозможно было что-либо прочесть.

— Сядьте, — коротко бросил он низким тихим голосом.

Сопротивляться не было даже в мыслях. В этом кабинете творилось что-то странное, и не только со мной.

— К сожалению, в то, что вы говорите, очень сложно поверить, магиана Ирис, — проговорил он немного иначе. Без ярости, без злости. Без лезвийной остроты. Но все же и без тепла, которого мне так не хватало.

— Объясните мне, — едва слышно попросила я, боясь поднять глаза, когда он стоял так близко, — почему это так важно?

— Я не стану ничего вам объяснять, — ответил он жестко и скрылся где-то у меня за спиной. — Достаточно того, что я — ваш ректор и вы обязаны отвечать на мои вопросы, если хотите как минимум остаться в жив… в академии.

Я больше не видела Люциана, но густой, обволакивающий взгляд чувствовала каждой клеточкой тела. А слова, которые чуть не сорвались с его языка, заставили сердце на миг перестать биться.

Что он имел в виду? Неужели все гораздо серьезнее, чем я могла предположить? И в этом кабинете я и правда оказалась вовсе не из-за Ивейна и моей глупой шутки?

Через несколько тягучих секунд из моего сжатого горла вырвалось:

— Вы… сказали, что можете узнать сами. Проверить, говорю ли я правду. Так сделайте это. И… перестаньте меня мучить…

Мне показалось, что я слышу вздох. Долгий, глубокий и тяжелый.

— Я — некромант и могу выполнить это только крайне неприятным для вас способом, магиана Ирис, — прозвучали слова, в которых отчего-то проскользнули грустные нотки.

От этого ответа, как от грозового разряда, по позвоночнику вниз спустилась волна дрожи. Пугающей и заставляющей сердце биться еще быстрее.

— Мне не страшно. Я ведь тоже теперь некромант, — проговорила словно против воли. Твердо и уверенно.

Люциан за моей спиной выдохнул, а затем послышался звук его шагов.

— И уже весьма неплохой, — ответил он.

Не успела я порадоваться неожиданной похвале, как прохладные руки мягко коснулись моего разгоряченного лица. От неожиданности дрожь пронзила тело, а затем сладкая волна удовольствия скользнула вниз по груди, скручиваясь и заставляя нервничать.

— Я постараюсь сделать это максимально безболезненно, — тихо произнес Люциан. И мне хотелось верить каждому его слову. Всему, что бы он ни сказал. Лишь бы его руки оставались так же близко…

Он расположил кисти так, что большие пальцы касались моих висков, а ладони обхватывали нижнюю часть щек и основание шеи. Подушечки пальцев иногда немного перемещались, и от этих едва заметных движений под кожей словно били маленькие молнии.

— Будет… неприятно, — послышался голос с нотками вины.

Но мне было уже все равно.

И через долю секунды комната наполнилась Тьмой.

Мгновенно она заполнила собой все помещение, вызвав легкий приступ страха. Но мужские руки все еще были на мне, и это странно успокаивало.

Затем стало хуже. Черные клубы магии сгустились до состояния жженой смолы и резко проникли в меня через глаза, нос, уши, заставляя вскрикнуть и задержать дыхание.

Казалось, я вот-вот задохнусь. Сердце похолодело и упало куда-то вниз.

— Потерпите еще немного, Лариана, — с беспокойством проговорил Люциан, словно пытался меня успокоить. И, услышав собственное имя, снова сорвавшееся с его губ, я мгновенно поверила.

Все должно быть хорошо. Все будет хорошо.

Но огромное обсидиановое озеро мрака засасывало все сильнее. Страх против воли скрутил живот, грудь, не давая вздохнуть.

А затем за судорожно сжатыми веками я увидела переливающуюся спираль. Огромную воронку, сверкающую всеми возможными красками. И только по ее краям искристые волны имели чисто черный цвет. Густой и благородный, влажно блестящий.

Я знала, что это — настоящая Тьма. Та, что внутри меня. Но она не пугала, потому что не могла навредить. Ее мягкие волны двигались по кругу, постепенно исчезая. Хотелось зачерпнуть ее, как жидкий обсидиан, и расплескать повсюду, рождая сумеречную магию.

Любуясь этим чудом, я даже забыла на время, что воздух давно не поступает в легкие.

— Дышите, Лариана, — низким обволакивающим голосом проговорил Люциан.

Я вздрогнула. Горячая волна тут же прокатилась по спине, скручиваясь где-то внизу. Черные ленты Тьмы закрутились быстрее, и внезапно искристая спираль исчезла, явив воспоминание, от которого в груди вспыхнуло пламя.

«Так близко, всего в нескольких сантиметрах от меня — глаза. Серые глаза, в которых разгорается темная жажда. От этой жажды у меня слабеют ноги и подкашиваются колени. Но есть кое-что, сводящее с ума гораздо сильнее: пьянящие и ранящие сердце губы, прижавшиеся к моим в самом обжигающем поцелуе. Запретном, неправильном, нужном…

Ректор императорской академии. Та ночь в сумеречном мире, о которой мне не забыть. Обволакивающий, свежий запах холода и мяты. Ветра и зимней ночи, в которой, кажется, может случиться любое волшебство.

Стук крови в висках. Его замершее дыхание на моей щеке. И глаза цвета дымчатого хрусталя, в которых я неудержимо тону…»

И вдруг все исчезло. Я открыла глаза, нервно моргая, пытаясь разглядеть очертания кабинета, хватая ртом воздух. Снова чистый, без капли черной смолы.

— Вот и все, — с легкой хрипотцой проговорил ректор, медленно убирая руки с моего лица.

А мне до боли не хотелось этого. Не хотелось терять тонкое ощущение близости, которое, кажется, удерживало меня в сознании.

Сердце стучало ошеломляюще быстро. Совершенно не понимая, что происходит, я испуганно положила руку поверх правой ладони ректора, заставляя его снова коснуться моей щеки.